В Индии вообще общепринято называть даже самые невзрачные кафе, отели и ночлежки красивыми и звучными названиями местных божеств
Шива (санскр.– «Благой»), один из членов триады (тримурти) верховных божеств пантеона классического индуизма (наряду с Брахмой и Вишну), по значению и популярности сопоставимый только с Вишну, выполняющий одновременно функции источника плодородия и разрушения мира и персонифицирующий единство противоположностей аскетического мироотречения и эротической энергетики. Происхождение образа Шивы не менее сложно, чем сочетание его характеристик, и становление этого образа охватывает несколько больших исторических периодов в развитии древнеиндийской мифологии.
Черты Протошивы начали обнаруживаться после открытия протоиндийской цивилизации в долине Инда в результате раскопок Мохенджо-Даро, Хараппы и других точек доарийской культуры III–II тыс. до н.э. Обнаруженное на протоиндийских печатях изображение мужского рогатого и трехликого божества, восседающего в позе созерцания и окруженного разнообразными животными, сразу вызвало у археологов ассоциации с будущим верховным богом индуизма как господина медитации и господина зверей (пашупати). На этот первый слой может быть наложен второй – чисто арийского происхождения. Речь идет о ведийском Рудре («Ревун») – пока еще второстепенном божестве Ригведы, который, однако, заставлял считаться с собой ведийского индийца. Персонификация грозы в ее (в отличие от Индры) разрушительном аспекте, носитель яростного нрава с чертами каннибализма, которого открыто называют «мужеубийцей», обитатель севера, от которого исходит смерть, Рудра одновременно воспринимался и как целитель, лучший из лекарей (ср. образ «индийского Асклепия» в греческих сообщениях об Индии), способный дать долголетие и обеспечить просителя потомством (ср. «Да размножимся мы, о Рудра, через детей»). В результате перед нами триада «смерть – плодородие – жизнь», обнаруживающая множество параллелей в мировой мифологии и фольклоре, но получившая специфическую интерпретацию на индийской почве. Можно предположить, что само имя «Шива» сформировалось как один из эвфемистических эпитетов Рудры, сложившийся в целях умилостивления грозного бога, но в дальнейшем «Рудра» стал эпитетом Шивы.
Местообитание Рудры на севере, в отдалении от других богов, соотносимых с востоком, объясняет трактовку этого божества как чуждого (несмотря на то, что он считался отцом богов бури марутов) «коллективу» ведийских богов. О сложности его включения в основной индуистский пантеон косвенно свидетельствует легенда о разрушении им жертвоприношения Дакши – легенда, которая, по некоторым предположениям, стала сюжетом ранней индийской ритуальной драмы-натаки. Согласно этой легенде (Махабхарата, Вишну-пурана, Ваю-пурана), когда божество адитьев Дакша совершает на Гималаях жертвоприношение, пригласив на «угощение» всех небожителей, кроме Рудры-Шивы, последний со своей «ордой» устраивает погром, уничтожает жертву и соглашается восстановить ее только тогда, когда получит причитающуюся ему долю. Добившись своего, Шива входит в высший пантеон, занимая в нем постепенно все более высокое место и оттесняя на задний план многих из главных дэвов.
К числу наиболее ранних легенд, связанных с Шивой, относится миф о разрушении им стрелой трехъярусного города демонов-асуров Трипуры (подаренного Брахмой), одна из крепостей которого, железная, располагалась на земле, другая – серебряная – в воздушном пространстве и третья – золотая – на небе (Шатапатха-брахмана, Махабхарата, Шива-пурана и т.д.). Этот миф также был рано театрализован. Среди мифов о превосходстве Шивы над другими обитателями горы Меру обращает на себя внимание тот, по которому во время спора Вишну и Брахмы о том, кто из них более достоин звания создателя мироздания, перед ними возник пылающий фаллос-линга невероятных размеров, и хотя Вишну в виде кабана (ср. соответствующую аватару вепря) спустился на землю, а Брахма в виде гуся взлетел на небо, они не смогли измерить его начала и конца и вынуждены были признать Шиву своим «сюзереном» (Линга-пурана, Шива-пурана и т.д.). К основным шиваитским мифам принадлежат также сказание о космическом танце Шивы, именумом «тандава» (само название, что показательно, тамильского происхождения и образовано от глагола «прыгать»), который он исполняет вместе с Дэви на теле убитого асуры Апасмары (всего известно семь разновидностей танца, реже – девять, среди которых наиболее известна ананда-тандава – «танец блаженства»). По одной версии, космический змей Шеша, на котором восседает Вишну, покинул своего господина, дабы предаться длительной аскезе и быть допущенным к лицезрению этого танца, во время которого разрушается мир (мотив превосходства Шивы над главным соперником очевиден). По другому повествованию, Шива этим танцем смог покорить сразу 10 000 враждебных по отношению к нему аскетов, которые вначале выпустили на него тигра, а затем змея и антилопу: Шива-Натараджа, «царь танца», однако, воспользовался этими животными как трофеями, сделав себе тигровую шкуру, повесив на шею змеиное ожерелье и держа навечно в левой руке антилопу (как «господин зверей»). Все три указанных компонента вошли в инфернальную «иконографию» Шивы. Его изображение с синей шеей (нилакантха) трактуется как следствие того, что он испил смертоносный яд, грозивший гибелью всему живому. Другой «альтруистический» мотив «биографии» Шивы связан с тем, что он подставил свою голову под токи небесной реки Ганги, которая, при своем ниспадении на землю, тоже могла бы в противном случае все уничтожить. То, что именно Шива принял на себя токи Ганги, не случайно, поскольку она считалась сестрой его жены Умы-Парвати. Изображение Шивы с Гангой – также постоянный мотив индуистского изобразительного искусства. Победитель Шива оказался лишь однажды побежденным, но победа над ним закончилась печально для победителя. Когда богам понадобилось, чтобы родился сокрушитель могучего демона Тараки, легко справившегося с деградировавшим похотливым Индрой и серьезно потеснившего небожителей, они спровоцировали Камадэву – индийского Купидона – привлечь внимание предававшегося медитации Шивы к старавшейся аскетическими подвигами заслужить его благосклонность дочери Химавате (его будущей супруге Дэви-Парвати). Разгневанный Шива испепелил своим третьим глазом Камадэву, но на искательницу его ложа все же обратил внимание, в результате чего и родился Сканда, выполнивший желание богов.
Источник
